«Режь глотки»
I see you. Как много смысла в одной короткой фразе. Я вижу тебя. Я вижу где ты находишься, кого из себя представляешь, и кем являешься на самом деле.
Дракуле определённо нравится английский язык, его универсальность не перестаёт графа удивлять.
Ты знал, что на твоём родном языке разговаривает уже 20% населения планеты, Джонатан?
Рабочая неделя в самом разгаре, вскоре начнётся отсчёт новых суток, но один из не самых популярных баров Уайтчепела всё ещё полон людей. Большинство посетителей давно пьяны, кто-то успел протрезветь, так что гемоглобиновая карта действительно на любой вкус и крепость: мужчины, женщины, старики, чёрные, белые, больные и здоровые. Есть ли девственники? Интересные вкусовые предпочтения… вряд ли, но можно присмотреться.
Пропуская Люси вперёд, Дракула обещает ей незабываемый вечер. Официально графским отпрыскам разрешено сегодня лишь наблюдать и учиться. Но Влад не изверг какой-нибудь, чтобы лишать наследников веселья. Если девочка будет хорошо себя вести, после мастер-класса ей разрешат поиграть с едой. Да и мальчик, если захочет, может присоедениться. Пролитой крови будет достаточно, чтобы запах можно было ощутить даже на другом конце города. Но об этом позже.
Заказывая на баре выпивку, Дракула не может нарадоваться: он давно не испытывал такого избытка энергии. Бунт старшего из птенцов удручает немного, но возвращение Джонатана в семью — это вопрос времени, граф в этом уверен. Или так, или придётся оторвать мальчишке голову, чего Дракуле очень не хотелось бы делать. Котелок-то у пацана варит отлично, держать такого рядом — сплошное удовольствие.
Ты только посмотри на них, они понятия не имеют, что стали добычей.
Нашёптывать Люси на ушко, забираясь Джонатану в голову на столь приличном расстоянии, самую малость напрягает, но нет ничего невозможного для вампира-аристократа, который решил покрасоваться перед обоими своими детьми сразу. Он хочет показать Люси насколько внушаемыми могут быть люди, а Джонатану — напомнить одну из очевиднейших истин: людям следует в первую очередь бояться друг друга, а уже потом — каких-то там «монстров».
У нас вся ночь впереди, — обещает Дракула, отсылая Люси потанцевать под её любимую песню, пока папочка заводит новых знакомых. Девочке сложно сдержаться, у неё перед глазами красные вспышки, и это проблема, которую невозможно решить за один вечер, поэтому Дракула даже не пытается. Не шумит и не сеет панику раньше времени — и то хорошо. На её маленькие шалости всё равно никто не обращает внимания, а камер видеонаблюдения в этом заведении никогда и не было, так что…
Сыграем в игру, Джонатан? На каждого убитого руками ближнего своего останется по одному выжившему. Просто назови цифру, если она будет близка к реальному количеству трупов, я пощажу ещё кого-нибудь.
С таким же успехом можно было сразу предложить всем присутствующим сыграть в русскую рулетку, но Дракула не приемлет огнестрельного оружия. Он нечисть высокого полёта и любит классику, а это значит — быть кровавой бане. Достаточно опрокинуть несколько бокальчиков со завсегдатаями этого прекрасного заведения, чтобы посеять в их одурманенном разуме зерна стремительно разрастающихся зависти, похоти и жестокости.
Умопомрачительный коктейль. Они даже не успеют понять, что заперты.
Блять, пожалуйста, нет. Я не хочу, уходи из моей головы. Прочь из моей головы.
Сопротивление Джонатана воле господаря и порывам собственной сущности могли бы Дракулу разозлить, не испытывай он странное умиление от того, как дёргается в предсмертных конвульсиях сила воли мистера Харкера. У неё весьма исчерпываемый ресурс, Влад на личном опыте знает, именно поэтому испить её до самого донышка — наивысшее из доступных вампиру удовольствий.
Как грубо! Неужели ты ни капельки не соскучился, Джонатан? Я думал, нам было весело вместе.
Вот Люси точно было весело с Дракулой. Её сопротивление на фоне упрямства старшего теперь-уже-брата не менее забавный, но не такой яркий раздражитель. Она порхает по залу крошечной птичкой, стараясь освободиться от лишних мыслей, забивает себе голову словами и образами, которые не до конца графу понятны. Это тоже могло бы его разозлить, но к Вестерне новоявленный папаша лишний раз не лезет — в конце концов у каждой девочки должно быть своё личное пространство; территория, на которую мужчины допускаются только по приглашению. Таков написанный закон, который пока нет смысла нарушать. Во всяком случае по отношению к мыслям.
Джонатану, напротив, личное пространство не нужно. Он жаждет быть придавленным сверху настолько, чтобы дышать было тяжело, а необходимость думать отсутствовала. Он может говорить что угодно, отрицать и требовать свободу выбора, но Влад был (до сих пор есть) в его мыслях, и всё про него понимает. Если не лучшее, то самое плохое — точно.
Теперь они одной крови, их мысли связаны, а души проданы. Хотят этого дети графа Дракулы или нет, соскочить с кровавой иглы уже не получится.
— Ты уже выбрала кого убьёшь первым? — шепчет Дракула, возникая позади танцующей в толпе Люси, чтобы обнять её со спины. Они оба холодные, как мрамор, но Владу всё ещё кажется, что он прижимает к себе пульсирующий уголёк, невольно подстраивающийся под ритм общего сердцебиения. Эту мелодию слышат только они вдвоём — она куда интереснее и приятнее того, что играет из динамиков музыкального центра.
Сестрёнка передаёт тебе привет, Джонатан. Или нас двоих не достаточно, чтобы ты присоединился к празднику? Возможно, не хватает мисс Мюррей?
Обстановка незаметно для пьяных глаз накаляется, и последствий мыслей, вложенных в чужие головы, уже не остановить. Вампиры подождут, когда раскиданные по разным углам помещения парочки начнут выяснять отношения; когда состоится первый удар, выстрел, прольётся первая кровь. Эта часть представления предназначена для самих жертв — никто из них даже не подумает бежать или вызывать полицию. Кому-то будет страшно, но глаз отвести не получится, кто-то впадёт в адреналиновый восторг, размазывая чужие мозги по стене. Каждому своё, как говорится.
Дракула не убирает рук с кукольной талии Люси, продолжая танцевать с ней посреди разрастающегося хаоса. Запах свежей крови с оттенками первобытных ужаса и ненависти щекочет ноздри, и только выстрел — громкий, перебивающий металл нотками пороха, служит сигналом отпустить всё и сразу: Люси, себя, ситуацию в целом.
У них ещё много работы, так что let the show begin, darling.